Познакомлюсь с онанисткой по убеждению

онанистка откровенное фото. Секс знакомства Meendo

Только я и остался в твёрдом убеждении, что растлитель малолетних Прохоров должен сидеть в тюрьме! И плевать мне на то, что он герой!.. А просто. онанистичек | онанюга | (онанистка) | онан | затруха | дрочила | дрочило вот те христос | клянусь богом | убежден | поистине | подлинно | ручаюсь . По моему личному убеждению, если и применять данную . Скажем так,лень пропадает,обостряется желание с кем-то познакомится!.

Но он же новых подвигов возжелал!. Побродил ещё маленько среди 9-этажек, то к одной промелькнувшей мимо него юбке попытался прицепиться, то к другой… Набрёл ещё на одну бочку с пивом и поднабрал градусов, а уж под вечер, когда начинало смеркаться, на пустыре между домами — набросился на первую попавшуюся на глаза проходившую через пустырь деваху. Для начала — засупонил ей кулачищем в лицо уж привычная дебютная заготовка, можно сказатьзатем повалил на песок и попытался воткнуть свой винт в её шайбу.

Но тут вышел ему полный облом… Если днём на той женщине под юбкой были только трусики, которых так легко сбросить, или же просто темпераментно изгрызть зубами, то девица оказалась плотно упакованной в колготы. Черствоват душой наш народец, малосклонен приходить на помощь ближнему, есть в нём и трусоватость, и благоразумное: Короче, бросился я в кусты, и с ходу врезал обалдую ногой в черепушку.

Он так и отлетел в сторону… Видя такой оборот событий, со всех сторон набежали толпой ещё мужики, смело набросились на уже поверженного мною супостата, и скрутили. Как-то само собою получилось, что дальнейшие события потекли рядом со мною, но — как бы параллельно. Я лишь наблюдал, готовый в любой момент вмешаться, начнись вдруг осложнения… В быстро сгущающихся сумерках среди кустов на пустыре слышалась возня, раздавалось шумное дыхание, крики: Так и лежал тот на песке, скорчившись, с вывалившимися из брюк гениталиями, жалкий, слёзно умоляющий: Кто-то побежал вызывать милицию, две девушки подхватили за руки рыдающую жертву насилия, и повели её домой, а остальные — окружили плотным кольцом лежавшего юнца, переговариваясь и по-всякому ругая насильника, то и дело несильно пиная его ногами… Интересно было вслушиваться в разноголосицу людских разговоров: Да тебе за такое меньше десяти лет никак не дадут!

Это же будет самосуд, а за такое — и посадить могут! Да нам ещё спасибо скажут, что избавили мир от него!. Тащите верёвку, и кончим с ним! Сами его и вешайте, если вам так уж приспичило, а зачем вы других провоцируете?!.

И вот слышит он, что между некой гражданкой и остальной частью толпы завязалась дискуссия, и делает неожиданный вывод: Что она предлагала его немедленно повесить, а остальные её отговаривали — до него как-то не допёрло! В наступившей относительной тишине он проскулил: Мужчина, пожалейте — у вас такой добрый голос… Разрешите мне уйти, я больше никого трогать не буду!. Я, когда домой приду, всю одежду отстирывать буду должен, потому что ты к ней своими липкими руками прикасался!.

Пожалейте меня, я случайно глупостей натворил… я не хотел… Хочу домой!. Народишко ведь наш доверчив, любому душегубу склонен поверить, ежели тот скулит и извиняется… И что из того, что душегуб позднее ещё сто невинных людей завалит?. Их — не жалко, потому что они перед кончиной на коленях не валялись, а жалко — именно его, умоляющего о пощаде… Окажись у парнишки побольше времени для маневра, и он, обождав, пока удовлетворившая своё любопытство толпа в основном разойдётся, запудрил бы мозги оставшимся, и спустя самое позднее час-полтора — утопал бы восвояси вольной пташкой… Но увы — не легла судьба ему благосклонной решкой, а легла суровым орлом: Почему у него штаны — стянутые?.

Кто надел на него наручники — вы?. А по какому, собственно говоря, праву вы применили спецсредства?. Вы кто — сотрудник милиции?.

Ах, нет… Тогда права на их применение вы не имели!. Ведь ранее все почему-то думали, что приехавшие менты первым делом зверски изобьют бандюгу дубинками и ногами, под одобрительный рёв и улюлюканье присутствующих… Вместо этого самым скучным образом им было напомнено о существовании закона, перед которым все равны, и все безвинны до тех пор, пока вина гражданина в установленном порядке не будет доказана по суду.

И толпа буквально на глазах начала растекаться в разные стороны — никому не хотелось быть обвинённой в том, что они били лежавшего парня, или словесно оскорбляли его… С большим трудом удалось тормознуть 3—4 человек, необходимых для дела в качестве свидетелей.

Их и задержанного парня повели к машине. Наручники с задержанного так и не сняли — оказывается, сломался замочек.

Только в РОВД удалось избавить его от наручников, перепилив их пилкой. Заметьте, я так и не показался своим коллегам на глаза, держась от них на почтительном расстоянии, и оставшись незамеченным в сумерках… Почему — так?. Если честно, то был я под сильным шофе, и не хотел встревать в ситуацию, чреватую моим скорым появлением в РОВД, и, вполне возможно, близким общением с начальством… Пусть награда не ищет обезвредившего насильника героя меня, то есть!

Порадовался возросшему правосознанию масс, наконец-то вступивших в ожесточённую схватку с преступностью. Расстрелять такого — и то будет мало!. И будет нам лишняя палочка в показателях… …Прошло три месяца. Дело довольно-таки быстро передали в суд, вскоре состоялся процесс… И что же я узнаю?.

Дважды насильник и избиватель женщин отделывается тремя годами у с л о в н о, с обязательством извиниться перед пострадавшими и возместить ущерб каждой из. А знали б вы, сколько первая из жертв израсходовала на одни только лекарства! Как ему удалось отвертеться так легко — ума не приложу… Подкупил судью?.

Да не могло быть в его семье таких крупных денежных сумм!. Растрогал пострадавших, свидетелей, судью с народными заседателями и прокурора своими россказнями и хныканьем?. А до этого наверняка и следачку свою, молоденькую бабёнку, разжалобил до слёз… Это только кажется, что к насильникам женская часть сотрудников правоохранительных органов относится с двойной строгостью, на самом деле всё — наоборот… У многих из них мужья — импотенты, или около того… Измучились они без регулярно- жаркого секса.

Как увидят мужчину тем более- парня посмазливее! Сказать, что у меня от подобной несправедливости был шок, потрясение, эмоциональный удар — не могу.

Если ещё и такое близко к сердцу принимать — спалишь нервишки, и загнёшься в два счёта… Много разгуливает по свету всякой нечисти, одной больше или меньше — особой разницы не вижу. Причём отцом ребёнка был наш коллега — летний капитан из вневедомственной охраны мать — продавщица в универсаме. Понятно, что за э т о дело взялись мы с утроенной энергией. Суть дела — такова. Накануне вечером мальчик его звали Юрой вместе со своим другом-ровесником Димой гуляли в лесополосе, на окраине микрорайона.

Вдруг какой — то нетрезвый мужчина, выскочив из-за кустов, набросился на них с бранью и подзатыльниками. Суть претензий была непонятна — то ли: Тут-то Юра и произнёс ставшую для него роковой фразу: Мой папа — милиционер!. Было это в семь часов вечера… В половине восьмого Дима был уже у себя дома, в убеждённости, что Юру мужчина отпустил чуть позднее. Но в половине одиннадцатого в Димину квартиру пришла встревоженная долгим отсутствием сына Юрина мама, спросила у Димы: Мать Юры встревожилась, но — не совсем… Почему-то она решила, что сын поехал на другой конец города, к бабушке, где в тот момент находился его отец.

Телефона там не было, так что позвонить и проверить она не могла. Но на следующее утро от бабушки вернулся Юрин папа, капитан, и только тогда родители Юры поняли, что сын — пропал, и побежали в райотдел… За поиски, повторюсь, мы принялись энергично, хоть и было воскресенье.

А мальчик пропал накануне, в субботу. Была ещё надежда, что хлопец загулялся где-нибудь, и через час-два придёт домой. Но — увы… Осмотрели то место в лесопосадке, где гуляли Юра с Димой — никаких следов. Опросили дежурившего в тот день на автостоянке сторожа — ничего подозрительного не видел и не слышал.

Походили по квартирам расположенных вокруг многоэтажек — голяк. Прошлись по подъездам родного Юриного дома, и вот тут хозяйка одной из квартир двумя подъездами дальше, знавшая Юру в лицо, вспомнила, что вчера вечером видела мальчика: Она хотела его окликнуть и узнать, куда это он — на ночь глядя, но Юра был так увлечён беседой с незнакомцем, то она не решилась его отвлечь… Раз мальчик не плакал и не вырывался, то это означало, заключили мы, что мужчина как-то сумел с ним договориться, втереться к нему в доверие… И женщина-свидетель, и мальчик Дима описывали внешность незнакомца весьма приблизительно: Мы дали ориентировки во все РОВД города, в нашем же районе патрули непрерывно прочёсывали все территории, группы оперативников шастали по притонам, подвалам, чердакам, прочим подозрительным местечкам и тёмным закоулкам.

Были опрошены сотни жителей микрорайона — ни малейшей зацепки… В понедельник стало ясно, что расследование дела о похищении сына сотрудника милиции преступно затягивается. Все эти начи, замы, завы, помы и прочая ментовско — чиновничья рать канцеляритов ни фига не смыслила в оперативной работе кто — отвык от ней за годы руководящей деятельности, а кто — никогда в ней и не разбирался, так все годы службы и протерев штаны в кабинетахно совали в нюансы расследования свои длинные носяры, и давали кучу всевозможных советов и указаний, в основном — тупых и ни на что не пригодных… Конечно, среди прочей руководящей шушеры была и парочка толковых ребят из городского угро, но их профессиональные и продуманные рекомендации терялись в командирском лае… Рады ли мы были дорогим начальствующим ликам?.

Ага, ужасно рады… В гробу бы видать нам всех тех возглавительных советчиков, или хотя бы онемели минимум на недельку, так нет же — треплются вовсю… И на три буквы их не пошлёшь — не поймут, а погоны с плеч пославшего — сорвут автоматом… Была объявлена общегородская тревога.

По телевидению передали сообщение о пропаже ребёнка с его фотографией, позднее — продублированное многими местными газетами. Не знаю только, было ли это сделано по просьбе городских властей, или же родителям Юры за публикацию и озвучивание объявлений пришлось ещё и платить. Население узнало, прониклось сочувствием и желанием как-то помочь, по контактным милицейским телефонам потекла первая информация.

Как почти всегда в подобных случаях и бывает, при проверке она оказывалась чистейшей бредятиной. В общем, сплошное НЕ ТО. Но потом нам немножко повезло… В среду в райотдел пришли две девочки, ти и ти лет, которые в субботу тоже были в районе автостоянки. Но потом — увидели фото Юры на телеэкране, вспомнили про тот случай, и решили сообщить о нём в милицию.

Так вот, зрительная память у девочек оказалась очень хорошей, и находились они в кустах совсем близко от мужчины, так что смогли описать его внешность достаточно детально. Более того — они утверждали, что мужчине не просто вышел к мальчикам из ближайших кустиков, а пришёл к ним с автостоянки!. А не то изувечим… Веришь?. На этот раз — прощаем, а в следующий — не простим!. Кстати, была это у него уж вторая судимость. Кстати, позднее выяснилось, что после разговора с опером, в коридоре райотдела заметил Обухов скорбно застывшего на стуле в ожидании новостей Юриного отца-капитана.

Подошёл к нему, участливо поинтересовался: Так прикалывало любоваться со стороны отцовским горем?. Привели его, стали допрашивать. Держался он естественно, нормально к данной ситуации. Втолковывал нам, операм — несмышлёнышам: Орали, немножко били, прессовали морально… А он, уже опытный в подобных делах, слезливо предупреждал: Опознание решили провести неформально, без понятых и предъявления свидетелям подозреваемого в официальной обстановке.

Делалось так потому, что в вине Обухова мы не были убеждены, и не хотели давать ему лишний повод для последующих жалоб. Окажись Витюха ч и с т — и сам факт его задержания и многочасовых допросов в протоколах вообще не был бы упомянут. Никто не смог бы аргументировано обвинить нас в том, что мы тратили своё драгоценное время на невиновного гражданина… А с другой стороны, окажись Обухов действительно насильником, то мог бы даже и в нашем присутствии повлиять на свидетелей, особенно на детишек.

Каким-либо зловещим подмигиванием или угрожающим кривлянием побудить их заявить, что не он-де тогда с Юрой общался… Поэтому сделали так — сидел Витюха в освещённом кабинете, а мы показывали его свидетелям из тёмного коридора, так что они его видели превосходно, в то время как он их не видел, и о самом факте опознания его — и не подозревал.

Зато обе девочки в один голос подтвердили: Кинули его тогда на несколько часов в камеру с нашим человечком, думали — хоть ему шепнёт: Хитрый Витька человеку нашему говорил что угодно, кроме того, что имело хоть малейшее отношение к исчезновению Юры… Утром провели обыск у него дома и на работе он после освобождения устроился слесарем на завод. Потихонечку вооружался Витёк — не в крестовый ли поход против ненавистного ментовства собирался?. За одно только хранение холодного оружия ранее судимого Обухова со спокойной душой можно было пару месяцев промариновать в СИЗО, не требуйся нам скорый ответ на главный вопрос: Практически у каждого из оперативников был ребёнок Юриных лет.

Пока мы тут, на работе, наши детишки гуляют на улице, и взрослому мерзавцу так легко обидеть любого из них… Мы должны были изобличить выродка. Юра должен был быть возвращён своим родителям — живой или… любой!. На следующий день, в пятницу, был проведён обыск на даче у матери жены Обухова. И вот тут, в погребе, была обнаружена детская курточка с ключами в кармане… Юрин отец опознал куртку сына и ключи от своей квартиры!. С тяжким сердцем полтора десятков оперативников, вооружившись металлическими прутьями, начали методично прощупывать большой приусадебный участок в поисках о с т а н к о в… Земли там было — шесть соток.

Истыкали всё, устали как собаки, но — ничего не нашли. Поздним пятничным вечером в который уж раз взялись за Обухова. Он опять всё отрицал. Потом, устав от бесконечных побоев, уступчиво признал, что — да, видел мальчуганов и сделал им замечание за потоптанные цветы, а они надерзили ему в ответ… Не сдержавшись, наорал маленько, но больше —.

Они расстались у автостоянки, и больше он их не видел… Тогда мы провели официальное опознание. Две девочки его опознали. Мальчик Дима его опознал ему втолковали, что дядя — именно тот самый, и будет сидеть в комнате вторым слева, надо только подтвердить этот факт кивком головы.

Соседка Юры опознала Обухова ей откровенно сказали, что без её чётких показаний опаснейший маньяк может завтра же выйти на свободу, и ещё убить кого-нибудь, возможно — и её малолетнюю дочь … Показания четырёх свидетелей, куртка с ключами в кармане и криминальное прошлое подозреваемого — всего этого хватало за глаза для обвинительного приговора!. И тогда мы приступили к Обухову, и объяснили понятном ему языке, что сделаем с ним сейчас же, если он — не расколется… Он долго думал… По сути, выбора у него не было — мы озверели, и готовы были абсолютно на всё.

И тогда он попросил отвезти его на дачу, а там — указал на мусорную кучу на свалке, в ста метрах от дачного участка… Именно там, на глубине около метра, мы и нашли уже начавшее разлагаться от жары детское тельце, с приспущенными трусиками… Судмедэксперт позднее обнаружит в анальном отверстии сперму, и экспертиза подтвердит, что это — сперма Обухова… …Когда на воспроизведении Витька рассказывал все обстоятельства дела, голос его был ровен и спокоен. Что убийство заранее не планировалось — похоже на правду.

Кто угодно Витька, но не кретин, и прекрасно понимал, что отпущенный им и убежавший Дима позднее опишет его внешность… Слишком велики шансы попасться, только сумасшедший в такой ситуации пойдёт на мокруху!.

Нет, намного вероятнее другое: Когда же это кончится?!. Если у вас есть верёвка — дайте мне, я повешусь, но чтоб только меня больше не дёргали!. В том и трагедия, что — вполне обычен и даже нормален он, в чём-то даже — и вызывает сочувствие… По отзывам родичей и знакомых, до первой отсидки был Витька вполне положительным и добродушным парнем. Отслужил армию, работал на заводе. Не то чтобы сломался внутренне, а… переродился, что ли?.

Озлобился на всё и всех, но особенно — на служителей закона, и не потому, что закону они служат, а потому, что — так жестоки и подлы… Гады!.

Мусора поганые, одним словом… Видимо, Витька счёл, что во время того самого первого его срока государство принесло ему намного больше зла и обид, чем он заслуживал своим хулиганством. Допускаю, что и впрямь — перегнули в отношении его палку, но плюют в душу и пакостят у нас многим, однако это же не повод, и тем более не причина — для мести всему человечеству… Освободившись, Обухов вернулся на завод, вторично женился.

Жена ему попалась добрая и работящая, родила дочку… Казалось бы — живи и радуйся!.

НЛП. Как поменять внутренние убеждения. Денис Байгужин.

Было в деле два доказанных эпизода, дали ему 13 лет. А это — очень много, иной двух-трёх лишит жизни — и то получает меньше… Скорее всего, имелись в деле отягчающие обстоятельства: Характерно, что несмотря на тяжесть и гадость обвинений, жена не бросила его, не отреклась, исправно ездила все десять лет на свидания. Значит — знала и понимала его глубже и точнее, чем бросившая его на долгие годы за решётку Фемида. Было в Обухове что-то такое, видимо, что в глазах жены перевешивало всё, им содеянное… …Но ведь, освободившись, убил же он потом маленького мальчика!.

Само собою… Но и тут важно понять причины произошедшего… У проведшего в заключении половину сознательной жизни в мозгах — такое творится!. За решёткой ведь царят дикие нравы, тут совсем другие законы, чем на воле и среди вольных… Многое из того, что тут кажется невероятным и невозможным, там — вполне допустимо и желанно.

Дистанция между желаемым и возможным зачастую сокращается до расстояния вытянутой руки. Захотелось взрослому мужчине мальчика — а почему бы и нет?. Молодой лучше старого, самый молодой — это и есть ребёнок!. Можно подыскать какого-нибудь бомжёнка, отвести в безлюдное место и оттрахать в попку, но бомжи — грязноваты, и от них воняет… А тут судьба послала Обухову подарок — соседского мальчика, чистенького, симпатичного, воспитанного… К тому же — сына мента!.

Отпрыска одного из тех, кто поломал жизнь Обухова, и сделал его таким, каким он ныне есть… Вот Витю и занесло!. Снасильничал, случайно задушил… Не будь ребёнок м е н т о в с к и м — может, и не поднялась бы на него рука, а так — не жалко!. Расспросят прибежавшего домой ребёнка родители, узнают правду, найдут Витюху… Единственный вариант спастись — это убрать опасного свидетеля… Юре не повезло. Он оказался самым крайним в длинной цепи подлостей и злобностей, которые наши испоганенные державой и обстоятельствами люди делают друг другу… Смертную казнь отменили, и потому Обухова не расстреляют.

Но сколько лет заключения не отмерило бы Витюхе наше правосудие, на волю он уже не выйдет. Если проживёт Витя за решёткой ещё хотя бы год — для него это будет большой удачей!. Город у нас — провинциальный, далёкий от столичной развращённости и свободы нравов.

А опекаемый нашим подотделом жилмассив — и вовсе пролетарский по преобладающему составу населения, с уровнем сексуального развития на уровне раннего неандертальства… Тем не менее многие смотрят телик и порно-видео, а также читают развратные журнальчики и книжонки… И часть нашего пуританского населения, под воздействием духа времени всё же сумев растлиться, теперь увлечённо растлевает прочих сограждан… Милиция с извращенцами старается не связываться — до тех пор, пока они не переходят от само-разврата к массовому развращению окружающих, но иногда же эти гады сами так и лезут в наши объятия!.

А нам потом — думай, что с этим поганым уловом делать дальше… …Однажды, к примеру, при расследовании очередного убийства трассовой проститутки, проводилась массовая облава по всем районным закуткам и укромным местечкам. Среди прочих под общую гребёнку замели и свезли в РОВД некоего Павлюка… На него потом все нашенские опера сбегались в мой кабинет — насмотреться!. И на этой горе мускулов — носки розового цвета, кокетливые шортикм с узорчиками на мускулистых ягодицах… Ногти — с маникюром, подведённые глаза, ярко-оранжевые волосы… Кошмар!.

Однако без повода — неудобно как-то… Сознайся он: А почему мужику — нельзя?. На основании каких нормативных документов — такие придирки?. Я кланяюсь и снова удаляюсь под зонт. Лампы просто ослепляют меня, слезится левый глаз. Всю энергию я и так употребила на то, чтобы не моргнуть, чтобы держать подбородок в дико неестественном положении, в каком установила его двумя холодными пальцами эта дама, чтобы наконец не разразиться громким криком. На улыбку сил уже не хватает. Она тоже, но этого я не говорю.

Какая жалость, ведь у вас такие красивые зубы… С усилием подаю голос: Она по—прежнему склоняется над штативом. Она вздыхает, обходит штатив и снова устанавливает мой подбородок в исходное положение.

Мои плечи и шея окончательно задеревенели. Представьте себе хотя бы, как вы улыбаетесь своему парню. Никакого парня у меня пока. Но несмотря на это, я приказываю своим лицевым мыщцам растянуть в улыбке мои губы. Снова вздыхает — а потом улыбается и выкатывает на меня глаза, что, скорей всего, должно означать одобрительное подмигивание.

У нее облезлые брови. Но и на сей раз улыбка у меня не получается. А без улыбки нельзя? Три, два, один — и мы улыбаемся! Неужто это и впрямь никогда не кончится!

  • Синонимы к слову "Развязать кому руки"
  • Журнальный зал

Я собираю остатки моих душевных сил и послушно оскаливаю зубы. Лицо у меня красное и тоже словно одеревенелое. На другой день я прихожу за карточками. Пани фотографша, к счастью, в задней части ателье. Пожилой, костлявый служащий вынимает фото из конверта и смеется. Потом показывает карточки молодой коллеге. Девушка прыскает и закрывает рот рукой.

Синонимы к слову "Руки опустились"

Оба меня с интересом разглядывают. Я молча смотрю на фотографии: Мило и совершенно естественно я улыбаюсь служащему жаль было бы не улыбнуться, раз у меня такие красивые зубы: Своего парня я встретила только годом позже: Лежим мы с девчонками из класса у причала на Кампеболтаем и загораем. В лаз ограды протискивается высокий чернявый парень. В одной руке у него алюминиевый ящик, в другой — штатив.

На шее висит фотоаппарат. Нас он пока не замечает. Парень удивленно поднимает. Опускает ящик и штатив на землю и идет к. На вид ему чуть больше двадцати. Иржина и я —. Не вас, конечно, не волнуйтесь. Парень поднимает фотоаппарат и наставляет объектив на меня и Иржину. Я в ярости вскакиваю, натягиваю майку, бросаю вещи в сумку и делаю ноги. Девчонки кричат мне вслед, но я не оглядываюсь. Пролезаю сквозь ограду, бегу в парк и плюхаюсь на ближайшую свободную скамейку.

Через минуту он подходит. Вытирает мне слезы с лица. Я лезу в сумку и молча предъявляю ему свой паспорт. Писание никогда не было сильной моей стороной, говорю это. С грамматикой в основном проблем не было, но стиль мне не очень давался. Помню только, что каждое сочинение должно иметь вступление, потом как бы само повествование и под конец заключение.

И требуется также, чтоб в каждом повествовании была прямая речь, — вот, собственно, и все, что я помню касательно стиля, говорю это. Когда мне нужно написать письмо или какой рапорт подлиньше, это занимает у меня дня два естественно, я преувеличиваю. Однако Рената утверждает, что это не имеет значения. Я, мол, должен использовать наш совместный отпуск и правдиво описать ее рождение и все, что я помню из ее детства.

Естественно, как говорится, я могу попробовать, однако не ждите от меня никакого романа, уж это я однозначно предоставляю сыночку. Так вот, для вступления, пожалуй, достаточно, теперь прямо перейду к рассказу о том, как у нас родилась Рената.

Родилась она, стало быть, до срока, дней на двадцать раньше. Моя бывшая жена была без сознания, и Ренату извлекли кесаревым сечением. В тот день, когда мою бывшую жену оперировали, я был со своим взводом на стрельбищах и потому вернулся домой поздно.

Хотя, по правде сказать, мог бы вернуться как минимум на час раньше, но мой взвод по стрельбе занял в части второе место, и я со своим заместителем младшим лейтенантом Вонятой зашел в буфет выпить стопочку. Хотя я, можно сказать, ничего и не выпил, но сидел там с ним как минимум около часа, потому что, естественно, ничего не предполагал а если бы предполагал что, я бы с ним там, естественно, не рассиживался, уж поверьте.

Тогда мы жили еще у моих родителей, и когда я вечером пришел домой, моя бывшая жена уже давно находилась в родилке в Кутна—Горе. Мой отец сидел в кухне с соседом, у которого была машина у моих родителей сроду ее не было и который при особой надобности возил.

Уже по одному этому факту я понял — что—то стряслось, да и у обоих был такой вид, что это каждый бы понял. Стоило им это только выговорить, как меня охватил такой страх за мою жену, что я быстрехонько рванул в гостиную, чтобы немного успокоиться.

Девушки онанистки познакомится

По правде сказать, я залез там на минутку под стол, что постороннему человеку, естественно, может показаться чуточку странным, но к такому делу я привык с раннего детства, и в минуты, когда у меня, с позволения сказать, шалят нервы, мне это и впрямь помогает.

А почему бы и нет, говорю я себе, нынче—то люди, чтоб успокоиться, ежедневно глотают магний, а то и нюхают всякую дрянь до потери сознания, и оно как бы в порядке вещей. А вот ежели человек минут на десять залезет под стол, так его сразу зачисляют едва ли не в психи. Однако отец с соседом скоро пришли за мной, и мы покатили в Кутна—Гору. Всю дорогу молчали, что, думаю, понять. Когда мы подъехали к родильному дому, мою бывшую жену как раз перевозили в реанимацию в Колин.

Она уже пришла в сознание, но во мне все так дрожало, что ничего толкового я сказать ей не мог, за что корю себя по сей день а что мы с ней теперь в разводе, не имеет никакого значения. Доктор сказал, что это была так называемая родовая эклампсия и что в Колине условия у нее будут получше. Отцом Ренатки он почему—то посчитал моего отца — в нормальных обстоятельствах это был бы форменный ужас, но тогда ни на какие ужасы времени не хватало.

Рената, естественно, уже родилась, но осталась в Горе. То, что мою бывшую жену разлучили с ребенком, естественно, для нее было тяжко, но, к счастью, через два—три дня состояние ее настолько улучшилось, что ее снова перевезли в Кутна—Гору. Ездил я к ней автобусом едва ли не каждый день, хотя в палату к ней еще не пускали и приходилось подзывать ее к окну, которое, к сожалению, было на третьем этаже.

В первый раз увидел я Ренаточку лишь с черного хода — туда нас однажды пустила сестричка, которой зять преподнес сервиз из огнеупорного стекла. Я взяток сроду не давал и давать не умел, так что за зятя тогда малость краснел, и потому трудно вспомнить, как Ренаточка выглядела фотоаппарат в тот раз я не взял, ибо внутрь войти не рассчитывал. Помню только, что у нее уже были волосики, что была она жутко красная, но сестричка сказала, что это очень красивый ребенок.

Не знаю, было ли это объективно или потому, что она получила взятку. Сам—то я судить об этом не мог, ведь мне было всего двадцать один и не так уж много новорожденных я на своем веку.

Но нынче меня немного гнетет, что тогда по молодости я мало что запомнил. В заключение хочу написать, что молодые люди и впрямь должны обзаводиться детьми чуть позже, только тогда, когда по—настоящему созреют для. Не прошло и недели, как стукнуло сестрице шестнадцать к тому времени наши дражайшие предки уже четыре года были в разводеа уж она намылилась на первое свидание.

Дескать, один студентик Высшего художественно—промышленного училища пригласил ее на кофе. Перед зеркалом в прихожей она напяливает на себя уж верно четвертую шмотку и вся сияет. Даже если кто—то в темноте в кино и сжимал мою руку — это что, по—твоему, было свидание? Было или не было? Папахен, который все утро так дергался, что под конец не выдержал и примчался проверить перед уходом сестрицу, сейчас как бы невзначай шныряет взад—вперед по маминой прихожей, руки в брюки, и старается типа возвышаться над происходящим.

Он даже улыбается, что для лампасника немаловажно. Я уже сейчас из—за этого нервничаю. Нет и нет, ни в коем разе! Все время одно и то. Главное, чтобы без передыху! Но возраст не играет никакой роли. Она изучает в зеркале свое отражение — зеркало от нее наверняка уже в полном умоте.

Она глядит на часы и раз в семнадцатый бежит переодеваться. В ее комнате бухают ящики. Мать гладит фатера по спине, как в былые времена. Сестрица вылетает из комнаты. На ней черные брюки и короткая — до пупа — белая маечка.

Майка такая короткая, что, когда она подымает руки, исподнизу выглядывают сиськи. Папахена вот—вот хватит инфаркт. Фатер бросает на меня строгий взгляд. Сестрица не обращает внимания, мать не въезжает. Папахен тоже — уже ноль внимания. Я уже не успеваю! Вы можете прислать кого—нибудь понадежнее? Я покатываюсь со смеху. Представляю, что эта девица могла ему ответить: И такое я должна передать в микрофон: Господа, мне срочно нужен в Восковице кто—нибудь понадежнее для молодой девушки?!

Сестрица выбегает из комнаты. Под короткой белой маечкой у нее теперь черная подпруга, которая забавно контрастирует с ее детской физией. Черные брюки стильно облегают жопку. Мать смотрит на фатера. Он не перестает оглядывать ее брюки. Сестрица быстро целует ее, потом целует фатера.

Она еще раз чмокает фатера. Он тает, как масло. Она вдруг становится похожей на маленькую девочку — хоть и с паспортом и в черном бюстгальтере. Когда за сестрицей наконец хлопает дверь, он в изнеможении плюхается на материн диван. Виктор совсем не похож на мальчишек из нашего класса. Он поцеловал меня полный отпад! Он не распускает сразу руки, как наши ребята.

Мы идем на чашечку кофе и совершенно нормально, но так замечательно разговариваем. Мне нравится, как он размышляет на разные темы и при этом не вышучивает все подряд, как остальные ребята. Я говорю ему. Или по меньшей мере — форма смирения. Мне нравится, что он видит во мне не просто сексуальный объект, а уважает меня как личность, у которой есть собственные взгляды.

Некоторым образом мы и впрямь живем в году, — добавляет он запальчиво. С ним можно говорить не только о сексе, но и о совершенно других вещах. И прежде всего — о жизни во лжи и о той ужасной неволе, в которой мы все живем, часто даже не осознавая. Не будь здесь этой вездесущей цензуры, он, к примеру, мог бы уже давно выставляться.

Но Виктор — в отличие от других — не способен пойти ни на какие компромиссы со своей совестью. Снимать трактористов и доярок, чтобы раз в кои веки заслужить право отснять то, что по—настоящему его увлекает — да хотя бы тот же мусорный бак у панельного дома кстати, это потрясающе яркое свидетельство о нашем обществе.

Нет, он не идет на компромиссы, ибо от компромисса всего один шаг к doublethink. Я призналась, что слова этого не знаю, но он надо мной и не думает подшучивать. Он рассказывает мне о писателе Джордже Оруэлле, его роман, кстати, есть у него в ателье.